В те тяжёлые годы, когда по всей стране бушевала Великая депрессия, наш маленький техасский городок будто затаил дыхание. Поля, некогда шумящие от работы, притихли. Эдна Сполдинг, оставшись одна с двумя малышами, сжала волю в кулак. Ферма, доставшаяся от мужа, требовала не просто заботы, а ежедневной битвы с бесплодной землёй и жестокими ветрами. Каждое утро она вставала затемно, чтобы успеть и с детьми управиться, и за скотом присмотреть, и хоть немного земли обработать. Дети, Билл и Мэри, быстро поняли, что значит нужда. Игрушками им служили палки да камни, а сладостью — редкая ложка мёда. Соседи, такие же измождённые, иногда делились тем немногим, что было: мешком картошки, парой яиц. Эдна училась всему сама — чинить забор, торговаться на рынке, экономить каждую керосиновую коптилку. Зимой было особенно страшно: холод пробирался в щели дома, а запасы таяли на глазах. Но она не сдавалась. Силу ей давало нечто большее, чем просто упрямство — глубокая, тихая решимость сохранить этот клочок земли, этот дом, эту семью. Для неё это была не борьба за выживание, а медленное, упорное строительство будущего, кирпичик за кирпичиком, вопреки всем ветрам эпохи.